Соломон Фридман

Основоположники космонавтики

Получил я недавно по почте от своего приятеля вырезку из "Литературной газеты" от 2-8.10.2002 (№40) со статьёй "Легенда о первом "простейшем". Кто же в действительности из наших учёных и конструкторов заслуживал Нобелевской премии?", в которой автор, Владимир Губарев, рассказывая о величайшем достижении 20-го века - прорыве в космос, приписывает основную заслугу этого достижения Мстиславу Всеволодовичу Келдышу и Сергею Павловичу Королёву.

Упоминаются там вскользь и другие люди, содействовавшие Келдышу и Королёву в их благородном деле (К.Э.Циолковский, В.П.Глушко, И.В.Курчатов, Б.Е.Черток, Н.А.Пилюгин, В.Н.Челомей, М.К. Янгель и др.), но ни одним словом не упоминаются такие основоположники космонавтики, как Кондратюк-Шаргей и Штернфельд.

Ниже представлены краткие биографические очерки о забытых Губаревым основоположниках космонавтики.

ШТЕРНФЕЛЬД, Ари Абрамович (1905, Серадзь, Калишской губернии, Польша - 1980, Москва) - специалист в области прикладной механики. Один из основоположников и теоретиков современной космонавтики. Автор знаменитой монографии "Введение в космонавтику" - "своеобразной энциклопедии, посвященной проблеме предстоящего освоения космического пространства...". Автор книги "Искусственные спутники Земли", в которую заложены основы новой науки - науки о космических навигациях. Человек, который ввёл в употребление такие теперь общепринятые термины, как "космонавтика", "космический полёт", "космический корабль", "космодром", "космонавт". Выполнил теоретические исследования траекторий космических полётов, космических и стартовых скоростей. Сформулировал проблему существования "сезонов космической навигации".

Девятнадцатилетним юношей будущий учёный покидает родительский дом в Лодзи и едет во Францию, чтобы поступить в Нансийский университет. После трёх лет учёбы в университете получает (1927) диплом инженера-механика и едет в Париж. Там он всё своё основное время посвящает делу своей жизни - космонавтике. Решив писать на эту тему докторскую диссертацию, поступает в знаменитый университет - Сорбонну, знакомится с патентной и научно-технической литературой, сам пишет статьи, вступает в переписку с Циолковским. С идеями Циолковского, кстати, французские читатели впервые познакомились благодаря Штернфельду.

Когда подготовительная работа к диссертации была закончена, его научные руководители не захотели взять на себя ответственность за научность тематики о полётах в космос. Они предложили ему избрать другой путь в науку: заняться теорией резки металлов, прельщая повышенной стипендией и неограниченным сроком защиты диссертации. Но он решил всё же все свои силы посвятить космонавтике и продолжать работу в этом направлении на свой страх и риск. Поработав некоторое время в Париже, он в том же году возвращается в родительский дом, в Лодзь, для работы над своей знаменитой монографией "Введение в космонавтику".

Через полтора года тяжёлой изнурительной работы рукопись книги была завершена, и автор повёз её для доклада в Варшавский университет. Но и здесь его приняли холодно, посчитав избранную им тему слишком фантастичной.

И снова Париж. С большим трудом ему удаётся убедить директора Парижской астрономической обсерватории Э.Эсклангона в правильности своих научных идей, после чего его работа была представлена Французской Академии Наук. И уже 2 мая 1934 года автор докладывает о своих исследованиях в Сорбонне. Доклад прошёл весьма успешно и был опубликован в трудах Академии Наук Франции. За свой труд Штернфельд был награждён Французским Астрономическим обществом Международной поощрительной премией по астронавтике. Это была первая научная награда, первое международное признание его деятельности.

"Введение в космонавтику" было написано на французском языке, но впервые оно было опубликовано не во Франции, а в Советском Союзе.

В тридцатые годы, когда над Европой сгущались тучи фашизма, а в тогдашнем Советском Союзе только начиналось становление собственной науки и промышленности, когда о полётах в космос не могло быть и речи, и никто в Европе, кроме узкого круга специалистов, о космонавтике и слышать не хотел, Штернфельд пророчески предсказывал, что Советский Союз явится тем государством, которое сможет противостоять фашизму и первым "откроет путь к освобождению космического пространства".

Он пересылает экземпляр рукописи "Введения в космонавтику" советскому правительству и вместе с женой Густавой принимает решение переехать из Франции в Советский Союз на постоянное жительство.

Весной 1935 года учёный оставляет почти весь свой архив у родителей в Лодзи и во избежание осложнений с польскими властями готовится к отъезду в Союз.

Решение о переезде в Советский Союз многие друзья учёного сочли безумием. Однако Штернфельд настоял на своём.

После принятия советского гражданства в 1936 году он становится сотрудником научно-исследовательского института (РНИИ), где ему посчастливилось работать с хорошо известными сейчас учёными-творцами реактивной техники.

В 1935-36 гг. он дополняет рукопись "Введение в космонавтику" новыми исследованиями, а один из руководителей института, Георгий Лангемак, переводит её на русский язык.

В 1937 году книга впервые издаётся в Москве. Её появление вызвало в высшей степени похвальные отзывы многих крупных учёных.

"Введение в космонавтику" сыграло роль своеобразной энциклопедии, посвященной проблеме предстоящего освоения космического пространства... По этой книге учились многие из тех, кому в будущем выпала практическая работа по завоевыванию космоса" - пишет академик Раушенбах.

В 1974 г. в издательстве "Наука" выходит, почти без существенных изменений, второе издание книги. Автор лишь дополнил его комментариями и примечаниями, подтверждающими осуществление идей, высказанных в первом издании. Редкий случай в мировой практике!

В книге впервые были использованы такие общепринятые теперь термины, как "космонавтика" (точнее, чем "астронавтика"), "космический полёт", "космический корабль", "космодром", "космонавт". Автором были выполнены теоретические исследования траекторий космических полётов, космических и стартовых скоростей; была разработана проблема существования "сезонов космической навигации". В книге, по существу, были заложены основы новой науки - науки о космических навигациях.

Штернфельдом была предложена новая траектория космических кораблей - обходная траектория с предварительным удалением, названная его именем.

Учёный предсказывает, что с развитием ракетной техники космические путешествия будут доступны всем. Он объясняет, что по мере достижения, например, в атомной ракете постепенного увеличения стартовой скорости до определённой величины (15 и более км/сек) можно будет "продлить время взлёта и значительно уменьшить перегрузку, испытываемую космонавтами. И тогда все люди без предварительной тренировки и без ущерба для здоровья смогут в течение получаса работы двигателя переносить увеличенный всего на 50% вес своего тела".

Благодаря его исследованиям многочисленных траекторий космических кораблей, ракет и искусственных спутников Земли о нём самом во многих статьях и книгах пишут как о "штурмане космических трасс".

Но, несмотря на такой успех, Штернфельду пришлось испытать все прелести изгоя в своём отечестве. В обстановке шпиономании, царившей в 1937 году в Союзе, его как бывшего иностранца увольняют из института, и он не может уже устроиться на работу. Ему пришлось ещё пережить и годы "борьбы" с космополитизмом, когда даже сама фамилия его оказалась "неудобной". Всего за три года (1954) до запуска первого спутника, его очередную статью о космосе отказались печатать в журнале "Вопросы философии".

В 1956, за год до запуска первого искусственного спутника Земли, выходит в свет его второй по значению труд - "Искусственные спутники Земли", вызвавший настоящую сенсацию. Книга сразу же была переведена на английский язык, а его имя впоследствии было занесено в книгу-энциклопедию, вышедшую в США - "Знаменитые личности СССР".

Вторую международную премию по астронавтике - премию Галабера - Штернфельду присуждают вместе с первым в мире лётчиком-космонавтом Юрием Гагариным. Но ни разу, в том числе и с Гагариным, его не выпустили за границу даже для получения этих премий и званий.

Штернфельд был не только блестящим теоретиком, но и страстным популяризатором науки. Его научно-популярные новеллы, раскрывающие "тайны" и парадоксы космонавтики, печатались во всех развитых странах и могут быть поставлены в один ряд с научно-популярными работами таких авторов, как Циолковский и Перельман.

Труды Штернфельда изданы более 85 раз на 40 языках в 39 странах всех континентов; они продолжают издаваться и после смерти учёного. Так, его книга "Парадоксы космонавтики" вышла уже посмертно и в Польше, и в России.

Умер он в 1980 году. Все знавшие его свидетельствуют, что это был исключительно доброжелательный человек, глубоко интеллигентный и фанатично преданный своему делу - космонавтике. В Москве на Новодевичьем кладбище на могиле Штернфельда установлен памятник работы друга его семьи - скульптора Фаины Самойловны Хазан.

Памятник выполнен в виде открытой книги размером в человеческой рост, на одной "странице" которой выгравирован барельеф головы учёного и даты его жизни, а на другой, внизу - траектория полёта космического аппарата для случая его спуска с искусственного спутника на Землю: окружность, в центре которой находится Земля, представляет собой орбиту спутника; штриховой линией обозначена теоретическая кратчайшая траектория возвращения аппарата на Землю, а линией сплошной - ветви Штернфельдовской обходной траектории; и вверху надпись по латыни, удивительно точно отражающая жизнь учёного: "Через тернии - к звёздам".

Штернфельд - лауреат международных премий по астронавтике, заслуженный деятель науки и техники России, почётный доктор наук Нансийского университета и Российской Академии Наук, почётный член общества и Академии Наук Лотарингии. Его именем названы улицы в городах Польши и Израиля, а также кратер на оборотной стороне Луны.

Лариса Белая
Под чужим именем

КОНДРАТЮК, Юрий Васильевич (настоящие имя и фам. Александр Игнатьевич Шаргей) (1897, Полтава - 1941, Козельский район Калужской обл.), теоретик космонавтики. Автор ценных и перспективных идей, большинство из которых было воплощено в жизнь. Среди них: предварительный вывод космического корабля на орбиту вокруг небесного тела и использование небольшого взлётно-посадочного аппарата для высадки человека на его поверхность (американская программа полёта на луну в 1969 - "Аполлон"), использование турбонасосного агрегата для подачи топлива и гироскопов для управления ракетой и её ориентации, использование силы тяжести встречных небесных тел с целью увеличения или уменьшения скорости космического корабля при полётах в Солнечной системе. Это он предложил использовать искусственные спутники в качестве промежуточной базы, а спуск на исследуемую планету вести "с помощью специального посадочного модуля, отделяющегося от этой промежуточной базы и возвращающегося к ней". Именно таким образом ведётся ныне взаимодействие с крупными небесными телами.

Александр Игнатьевич родился в Полтаве, в семье Игнатия Бенедиктовича и Людмилы Львовны Шаргей. Отец был из бердичевских евреев арамейского происхождения. На иврите "шаргей" имеет синоним "меир" - светоч. Мать, в девичестве Шлиппенбах, восходила родством к "пылкому Шлиппенбаху", тому самому, что упомянут в пушкинской "Полтаве". Людмила Львовна в юности участвовала в студенческой демонстрации, а спустя годы, уже после рождения сына Александра Шаргея, пережитые тогда репрессии обернулись для неё душевным недугом. Мальчику было шесть лет, когда её поместили в лечебницу, не выходя из которой она и скончалась. Тринадцатилетним он становится практически сиротой: умирает отец. Но сын успел всё-таки удивить отца своими первыми творческими трудами - остроумными движущимися устройствами.

Опорой подростка становится мать отца - бабушка-медичка и её второй муж, отчим отца - врач, автор научных трудов А.Н.Даценко.

Начало научных исследований Александра Шаргея в области межпланетных путешествий относится ко времени его учёбы в Полтавской мужской гимназии, которую он окончил с серебряной медалью. В 1916 году Александр - студент Петроградского Политехнического института. Но вскоре призван на военную службу и направлен на курсы прапорщиков, где завершение учёбы весной 1917 года совпало с завершением первого варианта его будущего знаменитого труда "Завоевание межпланетных пространств".

Дальнейшая жизнь вобрала немало драматического. Например, два побега из армии. Прапорщик Шаргей направляется на турецкий фронт. А после заключения Брестского мира демобилизуется, едет на родину в Полтаву, где намерен продлить свои исследования космоса. По пути домой из Закавказья - новая мобилизация, принудительная, в белую армию. Но он уже сделал выбор в пользу новой России. Он верит в то, что сможет стать в ней первооткрывателем путей в космическое пространство. Он бежит из армии и полгода живёт в Полтаве, Киеве. В ту пору он впервые знакомится со статьей Циолковского о ракете. И продолжается работа над собственной "космической рукописью". Мобилизация в армию Деникина срывает все его планы. Что делать?

Помог друг детства Борис Арабажин. Студент-медик, Борис был назначен в армии врачом и добился для Александра должности санитара. Арабажин пообещал, что и сам удерёт от деникинцев, и Шаргея вызволит. Сначала санитарный поезд под его началом должен был прибыть к месту назначения, тогда можно будет забрать документы - свои и Александра. Но... замысел удался лишь наполовину. Александр бежал, а Борис, заболевший сыпняком, умер.

Что означало в ту пору предстать, без документов, перед советской властью, да ещё в качестве бывшего царского прапорщика, вчерашнего деникинца, ни для кого уже не было секретом. Угроза была вполне реальной. И друзья, близкие помогают находить работу, не требующую предъявления официальных бумаг. Шаргей трудится рабочим на железно-дорожной станции под городком Смела, в местечке Малая Виска - смазчиком вагонов, рабочим на мельнице, кочегаром на сахарном заводе. В ту же пору не прекращается работа над рукописью по освоению космоса.

В марте 1921 года умирает Юрий Васильевич Кондратюк, и близким удаётся снабдить Шаргея его документами. Под этим именем Шаргей станет общаться, переписываться со специалистами по технике, в том числе межпланетной, с Циолковским и Ветчинкиным. Под этим именем станет работать на разных должностях, вплоть до самых ответственных, в строительстве, механике, энергетике. Это имя будет сопутствовать и его изобретениям.

Работает Кондратюк-Шаргей, с начала 20-х до ареста в июле 1930-го, на Северо-Кавказской железной дороге, в Северной Осетии, Западной Сибири - по эксплуатации, ремонту, проектированию и строительству зерновых механизированных амбаров и элеваторов. Им получено несколько патентов на изобретения по элеваторной технике. Он бывает в Киеве и Москве. Замечания и пожелания по его рукописи даёт профессор Ветчинкин, который снабжает, в конечном счёте, своим предисловием его книгу "Завоевание межпланетных пространств" (Новосибирск, издание автора, январь 1929 года). И сразу же издание разослано с дарственными надписями К.Э.Циолковскому, Н.А.Рынину, Я.И.Перельману...

Арест пионера космоса Кондратюка-Шаргея в 1930-м принадлежал к репетициям повальных обвинений 1937-го года. Приговор к трём годам лишения свободы позже заменили ссылкой в Сибирь, которую он отбывал, работая в проектном бюро № 14 ОГПУ СССР при Кузбасстрое инженером-конструктором по железобетонным конструкциям.

Потом будут новые печатные труды и патенты на изобретения, связанные с созданием, в соавторстве, башенного ковша, с шахтостроением, с ветроэлектростанциями.

Досрочному освобождению из ссылки помог лично нарком Орджоникидзе.

В 1932 году Кондратюк-Шаргей представил на всесоюзный конкурс проект ветроэлектростанции, а в 1934, в связи с принятием его проекта, переехал в Москву, работал в проектных отделах трестов Наркоматов тяжёлой промышленности и электропромышленности СССР. Здесь он создал проект самой мощной в мире для того времени Крымской ветроэлектростанции на Ай-Петри.

Весной 1933-го состоялась встреча в Московской группе изучения реактивного движения (ГИРД). Сергей Королёв и другие сотрудники ГИРДа знали уже труды и возможности Кондратюка. Он получает предложение работать в ГИРДе и... отклоняет его. Причины? Из них, видимо, не следует исключать и дар предвидения.

Уже к началу Великой Отечественной разработчики ракетного оружия, ведущие учёные-ракетчики, погибли или томились в лагерях. Само собой, ракетное оружие в стране отсутствовало. А когда, в ходе войны, отношение Сталина к ракетостроению стало меняться, в верхах от решения задач этого плана старались отбиться. Видный авиаконструктор печатно заявил о вреде ракетной техники. Сильнодействующим оставался принцип: как бы чего не вышло. Как бы кормчий не повернул вспять.

И всё-таки, в конце 1945-го года в Берлин направилась госкомиссия по ознакомлению с немецкой ракетной техникой. Возглавил её досрочно освобождённый из заключения Сергей Павлович Королёв, благодаря которому отечественные ракетостроители затем стали официально востребованной командой, обрели статус и место в жизни страны. В ту же пору были актуализированы труды погибшего на фронте Кондратюка-Шаргея. Стало очевидно, что его идеи близки к осуществлению, что появление реактивных снарядов, покрывающих сотни километров, и развитие ракетной авиации приближают решение вопроса о межпланетных полётах. А с этой точки зрения многие идеи Кондратюка представляют большой интерес.

Пройдут годы, и в день столетия Циолковского Королёв в своём докладе назовёт и труды Кондратюка. А через несколько дней - 4 октября 1957 года весь мир узнает русское слово "спутник", и начнётся космическая эра.

Спустя три года труды Кондратюка были переведены на английский язык. В 1961-м полетел в космос Гагарин. В тот год среди американских учёных разгорелось соревнование за лучший проект полёта к Луне: как национальную задачу на десятилетие 1960-х обозначил этот проект президент Кеннеди. Победил Джон Хуболт с его смелой идеей полёта со стыковкой и расстыковкой корабля с лунным модулем, достигающим поверхности Луны и стартующим затем обратно. Полёт в конце 1960-х оказался надёжным и сравнительно экономичным. Как... и предвидел в 1918-м Кондратюк-Шаргей: американец Хуболт в точности повторил его идею. НАСА присудила Хуболту специальную награду "3а выдающиеся научные достижения". Журнал "Лайф" писал по этому поводу 15 марта 1968 года: "Но его самая большая награда пришла : на мысе Кеннеди. В то время, когда он наблюдал запуск "Аполлона-9"" - впервые отправляющееся в полёт с людьми его детище - лунный модуль, он думал о другом учёном, чьи мечты попали к людям со скептическим слухом. Хуболт только недавно прочитал историю Юрия Кондратюка, русского механика-самоучки, который около 50 лет назад рассчитал, что стыковка на окололунной орбите была лучшим вариантом достижения Луны. Советское правительство игнорировало его, и Кондратюк умер в безвестности.

- Боже мой, он прошёл через то же, что и я - сказал Хуболт. Думая об этом, я не мог не волноваться, когда смотрел, как стартует "Аполлон-9".

В 1964 году Институт истории, естествознания и техники выпустил издание "Пионеры ракетной техники. Кибальчич, Циолковский, Цандер, Кондратюк. Избранные труды". А годом раньше в СССР вышел перевод с немецкого книги "Космический полёт". Её автор Краффт Эрике, руководитель фирмы "Дженерал-дайнемикс-астронотикс" и один из создателей в годы войны ракеты ФАУ-2, писал: "Циолковский, Кондратюк, Цандер, Перельман, Рынин и другие исследователи завоевали для своей страны право называться колыбелью современной астронавтики".

Только в 1977 году Комиссия ЦК компартии Украины признала отсутствие криминала в смене имени "Александр Шаргей" на "Юрий Кондратюк". Семью годами раньше было снято надуманное обвинение во вредительстве в 1930-м, и Кондратюк-Шаргей был полностью реабилитирован. А с конца 80-х жизнедеятельность Кондратюка-Шаргея - уже тема целого ряда статей, книг. Свой сценарий об этом пионере космоса, опубликованный в №5 журнала "Украина" за 1988 год, лётчик-космонавт Виталий Севастьянов назвал "Гений с чужим именем".

Вся эта научная, научно-популярная, художественно-документальная литература, а также кинодокументалистика представляет собой в единстве уникальную страницу истории освоения космического пространства, уникальную не только потому, что освещает путь таланта, не только потому, что это путь удивительных открытий в самой заповедной для нас сфере. Эта страница содержит еще и хронику упорных нравственных усилий, многих трудных хлопот тех людей, которые сделали всё, чтобы очистить имя учёного от ложных обвинений, домыслов, чтоб вернуть и утвердить его истинное имя. И пусть сложилось уже так, что мировую известность приобрело не подлинное, а чужое имя, что именем Кондратюка названы улицы и площади Москвы, Киева, Полтавы и даже кратер на оборотной стороне луны, что в Новосибирске действует научно-мемориальный центр Юрия Кондратюка, что развиваются и становятся новой космической практикой идеи, значившиеся под таким именем их автора. Ведь благодаря этим людям имя Юрий Кондратюк всё чаще в последние годы озвучивается и пишется с добавлением в скобках другого, истинного - Александр Шаргей.