Лазарь Медовар

Концлагерь Заксенхаузен

К 60-летию Великой Победы и освобождения лагеря

В марте 1941 г. перед нападением на Советский Союз Гитлер издал директиву о поголовном уничтожении военнопленных офицеров-евреев и политкомиссаров Красной Армии: "Они враждебны национал-социализму и не могут быть признаны солдатами. Поэтому их надо расстреливать".

Фашистское командование посчитало, что в первые полтора месяца внезапно начатой войны счет захваченных в плен советских солдат и офицеров будет идти на миллионы. Большинство из них должно было погибнуть. Причем не только в лагерях для военнопленных, специально созданных к началу войны, но и в уже существовавших концентрационных лагерях для противников гитлеровского режима в самой Германии. Главным концлагерем гитлеровского рейха был Заксенхаузен; здесь находилось управление всеми концлагерями, а также учебный центр для эсэсовцев-охранников всех остальных лагерей.

Заксенхаузен был создан в районе Ораниенбурга в 30 км севернее Берлина летом 1936 г., когда в самом Берлине проходили II Олимпийские игры. В столице третьего рейха можно было проводить игры под лозунгами Пьера Кубертена "О Спорт, ты - Прогресс", "О Спорт, ты - Мир" и одновременно рядом строить и заселять концентрационный лагерь.

В июле 1936 г. рейхсфюрер СС Гиммлер стал шефом немецкой полиции. По-видимому, наличие концлагеря недалеко от своего дома этого кровавого палача вполне устраивало. По заказу хозяина архитектура лагеря должна была символизировать всемогущество СС и необходимость полного подчинения заключенных этому "всемогуществу". Первыми узниками Заксенхаузена стали немецкие антифашисты и те, кого национал-социалисты относили к "неполноценным" гражданам по расовым или биологическим признакам.

С начала Второй мировой войны в 1939 г. в лагерь стали прибывать эшелоны с гражданами из оккупированных стран Западной Европы, позже из Польши и СССР. С 1936 по 1945 гг. через Заксенхаузен прошло более 250 тысяч узников, из 27 стран. Установить точное их число, так же как и все имена, не представилось возможным - перед бегством из лагеря, когда началось наступление советских войск на Берлин, эсэсовцы уничтожили многие документы.

В сентябре-ноябре 1941 г. в Заксенхаузен один за другим стали поступать транспорты с советскими военнопленными. Полуживые люди сидели и стояли в товарном вагоне, тесно прижавшись друг к другу; среди них были и умершие в пути. Прибывших направляли в "производственный" двор, где их расстреливали под завывание мощных радиол. Нередко пленных заставляли хором петь русские народные песни.

Тогда же, осенью 1941 г., в Заксенхаузене была осуществлена беспрецедентная акция массового уничтожения советских военнопленных - единовременный расстрел 18 000 солдат и офицеров, доставленных с восточного фронта. Они были убиты по одиночке выстрелами в затылок. Это, не имевшее аналогов в военной истории, циничное убийство военнопленных эсэсовцы назвали "русской акцией". Герои этой акции - эсэсовцы были поощрены отпуском в Сорренто.

Правду о преступлениях и терроре в лагере эсэсовцы тщательно скрывали - разглашение каралось смертью. Но, несмотря на это и уничтожение документов, многие имена и события все же удалось восстановить.

В декабре 2002 г. в московском Центральном музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе открылась уникальная выставка "Советские военнопленные в концлагере Заксенхаузен. 1941-1945 гг." - первая в стране, целиком посвященная советским людям, оказавшимся в фашистском концлагере. Она была организована Министерством культуры РФ и германским фондом "Бранденбургские мемориалы", куда входит также музей "Заксенхаузен". Свой путь в Москву выставка начала в Германии в 60-ю годовщину "русской акции". На стендах выставки были представлены многочисленные документы, фотографии, рисунки, другие материалы, рассказывающие о преступлениях гитлеровцев, мужестве и героизме узников Заксенхаузена, их судьбах.

Среди узников лагеря был сын Сталина Яков Джугашвили. Он находился в одном бараке с человеком, называвшем себя племянником Молотова, и четырьмя британскими военнопленными. По одной из версий Яков Джугашвили был застрелен охранником, якобы при попытке к бегству. В Заксенхаузене прошли последние дни жизни известного советского ученого генерала Дмитрия Карбышева. Он находился здесь до того, как его увезли в Маутхаузен, где зимой облили ледяной водой и оставили умирать на морозе.

Немецкий антифашист художник Эмиль Бюге в 1938 г. воевал в Испании против Франко. После возвращения в Германию в 1939 г. он был арестован и заключен в Заксенхаузен. Как знающего немецкий и испанский языки его направили на работу в канцелярию лагеря. С декабря 39-го по апрель 45-го он бисерным почерком делал записи о событиях в лагере, вклеивал их в футляры для очков и прятал. В 1944 г. ему удалось переправить их на волю. Среди записей были и страницы "Русские в лагере", рассказывающие об убийствах советских военнопленных. Сохранились рисунки другого художника - Одда Нансена, брата знаменитого полярного исследователя Фритьофа Нансена. Рисунки иллюстрируют каторжный труд узников лагеря.

Заксенхаузен был оборудован передвижными и стационарным крематориями, газовыми камерами, виселицами, другими орудиями смерти. Блокфюреры во главе с комендантом лагеря соревновались в совершенствовании этих орудий. Все, что увидели тысячи военнопленных, доставленных в Заксенхаузен, по замыслу эсэсовцев должно было вызвать у них страх. Представленные на выставке фотографии и пояснения к ним свидетельствовали о другом: на лицах, идущих на смерть, не было ни ужаса, ни страха:

С начала 1942 г. Германия стала испытывать острую нехватку рабочей силы, и Заксенхаузен был передан в ведение группы "Д" главного хозяйственного управления СС с целью максимально использовать труд узников, в числе которых были и евреи. При этом, однако, предписывалось не забывать о главной цели - уничтожении как можно большего количества противников нацистского режима. Совмещение этих, казалось бы, несовместимых требований достигалось тем, что узников заставляли работать с утра до ночи в нечеловеческих условиях, жить впроголодь в ожидании смерти. Каторжный труд, холод, голод, болезни подкашивали людей - умирали тысячи. Но в лагерь поступали все новые транспорты, где больше всего было русских и украинцев. Их заключали в концлагерь за побеги, саботаж, антигитлеровскую пропаганду. Поселяли прибывших в общих бараках центрального лагеря и включали в команды, которые использовались на самых тяжелых работах. Заключенные требовались и для многочисленных филиалов лагеря. Самыми крупными были при авиационном заводе "Хейнкеля" и танкоремонтном заводе в Кюстрине. Всего в Заксенхаузене числилось около ста внешних команд.

Позже для узников-евреев был создан специальный филиал-"Либерозе". Однако евреи были и среди тех, кто работал в центральном лагере и его филиалах, часто под измененными именами. Фашисты просто не догадывались, что они - евреи.

В дни выставки радиостанция "Свобода" посвятила одну из своих передач Заксенхаузену. Бывший узник лагеря Марк Григорьевич Тилевич рассказал, что для немцев все советские были на одно лицо, и отличать их по внешности они чаще всего не умели, хотя среди узников были и с ярко выраженными национальными приметами.

Чтобы выявить евреев, немецкие солдаты приказывали пленным раздеться догола и проверяли их на обрезание. Если обрезан, значит, еврей. Осмотры сопровождались дикими сценами, поскольку обрезаны были и мусульмане. Пленных заставляли также несколько раз кричать "кукуруза" - картавивших немедленно расстреливали. Особенно отличались в этом отношении сборные фильтрационные лагеря для военнопленных в начале войны, где погибло много евреев. Сам Марк (в лагере Михаил) - замполитрук батареи попал в плен в бессознательном состоянии после контузии и ранения. Когда очнулся, на его гимнастерке был оторван один рукав. Только потом понял, что на этом рукаве была нашита красная звездочка - знак политработника, и кто-то из товарищей таким образом спас его от неминуемой гибели.

Марк Григорьевич - коренной москвич, родился в 1922 г. в еврейской семье. Войну встретил в Литве. После ранения, контузии и плена, из которого дважды пытался бежать, в 1943 г. был заключен в Заксенхаузен; в лагере входил в одну из групп сопротивления.

В 1945 г. в страхе перед наступающими советскими войсками эсэсовцы спешно эвакуировали лагерь. Свыше 30 тысяч заключенных погнали без сна и отдыха к Балтийскому морю, где их ожидали баржи - всех должны были отправить на дно. Каждого, кто не мог идти, убивали на месте. Эта кровавая акция известна как "марш смерти". Сам Тилевич потерял силы накануне освобождения, но друзья - советские офицеры Николай Мурашко и Петр Ермолаев буквально дотащили его. В очередной раз он был спасен от смерти и 2-го мая 1945 г. обрел свободу. После войны Марк Григорьевич окончил редакторский факультет полиграфического института, много лет работает заместителем главного редактора журнала "За рулем"; он вице-президент Международного комитета узников Заксенхаузена, вице-президент межрегионального объединения бывших узников гитлеровских концлагерей. Но воспоминания остаются: "Концлагерь в каждом из нас оставил страшный след на всю жизнь".

Как и в других гитлеровских лагерях смерти, в Заксенхаузене существовала изощренная система пыток. За малейшую провинность следовало жестокое избиение резиновыми плетками, палками со стальной проволокой, подвешивание на столб цепями или веревками за вывернутые руки: Эти издевательства эсэсовцы объявляли наказанием, а узников - преступниками. Единственным же "преступлением" узников было то, что они были узниками, а евреи, кроме того, еще и евреями, и дополнительной "вины" для систематических издевательств и умерщвления в газовых камерах им не требовалось: Изощреннейшие пытки "изобретались" для женщин-рожениц. На узниках Заксенхаузена постоянно проводили испытания новых видов ядов, отравляющих веществ, в том числе газов, препаратов против ожогов, сыпного тифа, других травм и болезней. Опыты по воздействию на людей химических веществ проводились только на советских узниках. Так, для убийств заключенных эсэсовцы решили использовать ядовитые газы, которыми уничтожали садовых вредителей. Но смертельную дозу для людей они не знали, и чтобы ее определить, экспериментировали на согнанных в подвал людях, меняя дозу и наблюдая, когда наступит смерть.

Еще один вид издевательств - испытание на прочность обуви, как предназначенной для экипировки солдат, так и гражданской. Узники-"топтуны" должны были целыми днями шагать по специальной дороге с острыми камнями и гравием, имея наполненный песком пудовый ранец за плечами. Мало кто выдерживал это. Необходимость возвращать в строй заболевших, предотвращать и ликвидировать эпидемии, в частности, сыпного тифа, вынуждала эсэсовцев допускать узников-врачей к медицинской службе лагеря. Самоотверженные действия пленных советских врачей, оказавшихся в Заксенхаузене, спасли жизнь тысячам заключенных. Они укрывали в лазарете больных, выдавали освобождение от тяжелых работ, диагностировали мнимые болезни, на лечение которых требовалось длительное время. Опытный врач Варначев спасал тех, кто подвергался "медицинским экспериментам". Его коллега доктор Бражников, свободно говоривший по-немецки, вначале был врачом в бараке для ослабленных, многие из которых обязаны ему жизнью, а позже главным врачом "еврейского" филиала "Либерозе", где он оперировал больных евреев, несмотря на то, что это было запрещено эсэсовцами.

С риском для собственной жизни лечил больных врач Ефим Гун, избавляя их от попадания в барак для ослабленных, откуда потом отправляли в крематорий. Как еврей, он не имел права работать врачом - был землекопом. Помощь больным оказывал в бараке по вечерам или ночью. Ефим встретил войну военврачом 3-го ранга, начальником прифронтового госпиталя. Попав в окружение, отказался улететь с командиром дивизии и остался с ранеными. Фашисты подвергли его истязаниям и пыткам, а затем отправили в Заксенхаузен. 1 мая 1945 г. эсэсовцы убили его.

В Заксенхаузен заключали врагов нацистского режима со всей Европы. Несмотря на языковой барьер, в лагере царила подлинная интернациональная солидарность, подлинное братство. Из интервью М. Тилевича газете "Известия": "Если бы не немецкие коммунисты, я бы не сидел перед вами. Норвежцы, чехи, голландцы, немецкие антифашисты - старосты бараков, старшие рабочих команд, писари спасали жизнь нашим". Выставка содержала множество тому подтверждений. Некоторые узники - норвежцы и датчане - получали продовольственные посылки, которыми с риском для себя делились с советскими заключенными. Если об этом узнавали эсэсовцы, жестоко наказывали и тех, и других. Об интернациональной солидарности и совместной борьбе узников за выживание пишет и другой бывший узник лагеря - прославленный летчик Михаил Девятаев в своей книге "Побег из ада". Книга начинается с описания издевательств гитлеровцев над военнопленными, среди которых они искали евреев.

Беспримерному подвигу старшего лейтенанта летчика Михаила Петровича Девятаева был посвящен один из разделов выставки. Он родился в 1917 г. в мордовском селе; окончил Оренбургское авиационное училище. С первого дня войны - на фронте. В июле 44-го его самолет был подбит над оккупированной территорией и летчик попал в плен. После неудачного побега был заключен в Заксенхаузен, где познал все ужасы лагерной жизни. Позже вместе с группой других узников был переведен в филиал лагеря на остров Узедом в Балтийском море. Здесь, на самой северной части острова, на месте бывшей рыбацкой деревушки Пенемюнде находилась сверхсекретная испытательная станция, руководимая известным специалистом по ракетам бароном Вернером фон Брауном, а также аэродромы, заводы и другие многочисленные обслуживающие комплексы. С материка через пролив на таинственный остров шла железнодорожная паромная переправа. Именно с Узедома начался 16 июня 1944 г. обстрел Англии самолетами-снарядами "Фау-1". О побеге с Узедома ни по суше, ни по морю не могло быть и речи. Но были самолеты: И решение было принято: захватить один из базировавшихся на острове тяжелых бомбардировщиков "Хейнкель" и перелететь на нем к своим.

Девятаев и девять других советских узников начали разрабатывать план побега. Одним из препятствий было то, что на "Хейнкеле" Михаил никогда не летал, и система управления самолетом была ему не знакома. Счищая снег с крыльев самолета, Михаил изучал расположение приборов, внимательно следил за действиями проверявшего приборы летчика, который не обращал на него никакого внимания. Был проанализирован распорядок дня охраны, составлен план захвата самолета. Решено было лететь над морем, так как там не было зенитных орудий. И вот 8 февраля 1945 г. с аэродрома Пенемюнде под носом у охранников взлетел немецкий бомбардировщик "Хейнкель" с десятью узниками на борту. Над морем им встретился бомбардировщик, возвращавшийся с задания. К удивлению беглецов, подготовившихся уже к смерти, немцы не открыли по ним огонь и пролетели мимо. Позже, когда разъяренный Геринг прибыл для расследования на Узедом, выяснилось, что у немецких летчиков не осталось снарядов, так как все они были использованы на задании, кроме того, горючего оставалось только дотянуть до аэродрома.

Подробно о своем пребывании в Заксенхаузене и Пенемюнде, а также о беспримерном побеге из лагеря Михаил Петрович рассказал в упомянутой книге "Побег из ада", которая не раз переиздавалась, в том числе и за рубежом. Заслуженная слава пришла к Герою лишь после смерти Сталина. А тогда, в 1945-м, все было иначе. "Сразу же после побега, - пишет летчик, - мною, моими друзьями по экипажу особо не восторгались. Скорее наоборот. Мы подверглись жесткой проверке. Длительной и унизительной:" В сознании следователей жил приказ Сталина считать попавших в плен предателями; долгие годы Михаилу Петровичу не давали возможности работать по специальности, перебивался случайными заработками, он был чернорабочим. "И так, - пишет он, - мыкался до 1957 г. Восстановить доброе имя мне помогли хорошие люди, печать. Но совсем недавно узнал: помог мне и академик Сергей Павлович Королев. С ним я встретился еще в 45-м. Полковник Королев расспрашивал меня о ракетном центре вермахта, о самолете, на котором совершил побег".

С.П. Королев способствовал присвоению Девятаеву звания Героя Советского Союза. Было возвращено доброе имя и друзьям летчика, соратникам по побегу. Много лет спустя летчик посетил Пенемюнде. На месте, откуда взлетел "Хейнкель" установлен гранитный обелиск с именами всех десяти участников побега: М.П. Девятаев, И.П. Кривоногов, М.А. Емец, Ф.П. Адамов, В.К. Соколов, Д. Сердюков, И. Оленик, В. Емченко, Н. Урбанович, П. Кутергин.

История Заксенхаузена хранит и другие незабываемые события. В 1958 г. при расчистке территории концлагеря Заксенхаузена, на месте которого решено было построить мемориал, в одном из разрушенных строений рабочий Вильгельм Герман нашел сверток. В нем был блокнот с записями и стихами на русском языке. Автор неизвестен. Позже выяснили, что спрятал сверток по просьбе Михаила Тилевича норвежский узник Мартин Гусло, старший электрик в команде "Зондерлагерь". Так вышли на Марка Григорьевича.

Рассказывает М. Тилевич: "Однажды ко мне подошел Виктор Мажула: "Есть тетрадка со стихами, хочешь почитать?" Имени, кто дал блокнот, он не назвал - это в лагере не было принято, а блокнот ему дали, чтобы почитать и уничтожить. В стихах было все, чем жили заключенные в лагере: мечты о свободе, ненависть к фашизму, любовь к Родине, к своим близким. Одно из стихотворений начиналось знаменитым впоследствии четверостишием:

Я вернусь к тебе, Россия,
Чтоб услышать шум твоих лесов,
Чтоб увидеть реки голубые,
Чтоб идти тропой моих отцов.

Блокнот надо было сохранить, и я обратился за помощью к своему норвежскому другу. Тот завернул его в прорезиненную ткань и вместе с Виктором Мажулой зарыл под фундаментом кухонного мотора. Я стоял поблизости, чтобы предупреждать об опасности". С тех пор имя автора рукописей оставалось неизвестным. Предположили, что он погиб 2 февраля 1945 г. в день расстрела эсэсовцами десятков советских офицеров-узников лагеря. Стихотворение продолжало жить. О нем писали почти все центральные газеты. Бывший узник Заксенхаузена Леонид Михайлович Пятых (в послевоенные годы он возглавлял высшие музыкальные учебные заведения в Свердловске и Владивостоке) сочинил сюиту для фортепиано "Он вернулся к тебе, Россия". Но поиски автора, несмотря на участие в них корреспондентов "Комсомольской правды" и "Красной звезды" ОКАЗАЛИСЬ БЕЗРЕЗУЛЬТАТНЫ. И только в 1998 г. имя его стало известно - Георгий Федорович Столяров.

В 1937 г. шестнадцатилетним юношей он был арестован по ложному обвинению в поджоге школы в поселке под Жлобиным, где он жил. Через полтора года его полностью оправдали и освободили. Однако, полтора года пребывания за колючей проволокой сделали из него недруга Советской власти. И когда в 1941 г. немцы пришли в Белоруссию, он стал сотрудничать с ними, работая в местной газете. Разочарование в фашистском "новом порядке" пришло очень быстро, и после ряда саботажей он оказался в Заксенхаузене.

Дружба в рабочей команде "Зондерлагеря" с Михаилом Фишером, Сергеем Червичиловым и Михаилом Зайцем - "верными сынами своей Родины", как пишет о них Георгий - заставили его многое пересмотреть и переоценить. Он возненавидел фашизм и в своих стихах предрекал ему неминуемую гибель. Столяров пережил и лагерь, и "марш смерти". Но в фильтрационном лагере НКВД он был осужден на 10 лет за прошлое сотрудничество с оккупантами. Его раскаяние, патриотические стихи, поведение в немецком концлагере не были приняты во внимание следователями. Отбыть срок ему не пришлось - он умер в лагере от бронхиальной астмы, так и оставшись неизвестным. О том, как было установлено имя автора знаменитого стихотворения, рассказала в газете "Известия" 17 марта 1998 г. Элла Максимова в статье "Прозрение в аду". На выставке демонстрировалась фотокопия листка с собственноручно написанным стихотворением Столярова.

Фашистские палачи не ушли от ответственности. В 1947 г. в Берлине состоялся судебный процесс по делу немецких военных преступников, в ходе которого были вскрыты злодеяния эсэсовцев в Заксенхаузене. "Фюреры" лагеря были приговорены к длительным срокам тюремного заключения. В однотомной энциклопедии "Великая Отечественная война. 1941-1945 гг.", выпущенной к 40-летию Победы над фашистской Германией, наряду с такими статьями, как "Гетто", "Бабий Яр", "Фашистские лагеря уничтожения" представлена отдельная статья "Заксенхаузен". В ней дано описание открытого в 1961 г. на месте лагеря мемориального комплекса.

Немецкая выставка в Москве, появившаяся через много лет после падения фашизма, еще одно свидетельство того, что Германия не хочет забывать прошлого, даже самого позорного и тяжелого. Не забывает прошлого и Россия. И в этом еще один залог того, что нацистские преступления не повторятся в будущем.