Лазарь Медовар

Героизм и трагедия Красной капеллы

Героическая история Красной капеллы обретает вторую жизнь. О ней - самой крупной и эффективной советской разведывательной сети, действовавшей во время Второй мировой войны в оккупированной фашистами Европе, в том числе в самом Берлине, - в Советском Союзе сохранялось многолетнее молчание.

Деятельность Красной капеллы была настоящим кошмаром для секретных служб Германии, во главе которых стоял адмирал Канарис. По оценке последнего, деятельность Капеллы "стоила Германии 200 тысяч солдатских жизней". Для борьбы с антифашистской разведсетью гестаповцы создали специальную зондеркоманду, действия которой контролировал лично Гитлер. Сама сеть и операция по ее ликвидации и были названы немцами Красной капеллой. Многие из членов Капеллы погибли в фашистских застенках.

Организатором и руководителем сети был советский разведчик, польский еврей Леопольд Треппер - Большой шеф, как называли его соратники и с невольным уважением немцы. Его героическая и одновременно трагическая судьба, как и судьба Зорге, многие годы оставалась неизвестной.

В конце 1942 г. гестапо удалось схватить Треппера. Его пытались склонить к сотрудничеству с немецкой разведкой, организовать радиоигру с Москвой с целью дезинформации советского руководства. Но Треппер сумел перехитрить гестаповцев, сообщить Центру о провале сети и работе немцев от ее имени. Более того, после почти годового пребывания в заключении ему удалось бежать и продолжить разведывательную деятельность, снабжая центр важнейшей информацией.

Однако почти никто не хотел верить, что человек, побывавший в гестаповском плену, мог не только самостоятельно освободиться, но и продолжать деятельность, не будучи завербованным. Появился миф о двойной игре Треппера и его команды, миф, который гестапо всячески поддерживало, подкрепляя его "документами" и "неопровержимыми доказательствами".

Почти 20 лет Красная капелла служила мишенью для самых разных нападок. Они прекратились лишь в результате исследования, проведенного известным французским писателем и профессиональным юристом адвокатом Жилем Перро.

Приступая к исследованию деятельности Капеллы, Ж. Перро, по его собственному признанию, сам находился в плену существовавших мифов. В течение трех лет он изучал документы, сопоставлял и перепроверял факты, опрашивал многочисленных свидетелей, в том числе оставшихся в живых членов Капеллы и самого Треппера.

Большого труда ему стоило заставить поделиться воспоминаниями бывших эсэсовцев, они опасались нового судебного преследования. Некоторые ставили условием, что их имена не будут названы, и они фигурируют под псевдонимами, кое-кто требовал вознаграждения за свои показания.

Проведенное исследование убедило Перро в полной несостоятельности обвинений против разведчиков-антифашистов и в необходимости опубликовать полученные результаты, чтобы уничтожить какие бы то ни было подозрения, и восстановить честное имя Леопольда Треппера.

Так появилась книга "Красная капелла". Она вышла во Франции в 1967 году и за очень короткое время была переведена на многие языки. Однако на русском языке она появилась только в 1990 г., опубликованная издательством "ДЭМ" (совместное предприятие СССР-Франция). В обращении издательства к читателям говорится: "Это не просто рассказ о тех, кто боролся, терпел лишения и пытки, умирал во имя Великой Победы. Это напоминание о нравственном долге, который обязывает нас быть благодарными тем, кто жертвовал собой ради счастья других".

Треппер не преминул откликнуться на выход книги: "Публикация книги Перро, безусловно, является новой главой в истории нашей сети. Посвятив этому произведению три года жизни, Перро как бы извлек "Красный оркестр" из полицейских архивов, из мрака забвения. Благодаря ему весь мир узнал о драматической эпопее наших людей, принесших себя в жертву человечеству".

Книга Перро побудила Треппера написать собственную книгу. Эта книга, "Большая игра. Воспоминания советского разведчика", была издана в 1975 г. в Париже, затем еще в 15 странах на 17 языках, но не в Советском Союзе и не на русском языке. Граждане Советского Союза, которые могли бы гордиться своими героями разведчиками Красной капеллы, до конца 80-х гг. ничего о них не знали. Политический обозреватель АПН А. Игнатов, посетивший автора "Красной капеллы" уже после смерти ее главного героя, писал об этой встрече в "Литературной газете": "Моя встреча с Перро в его нормандском доме, увы, не имела тогда, в 1984 г., никакого продолжения. Ни агентство печати "Новости", корреспондентом которого я работал в Париже, ни какая-нибудь наша газета или издательство "не интересовались" деятельностью Треппера и его людей".

Лишь в условиях гласности в Советском Союзе стало возможным рассказать правду о легендарных разведчиках и их Большом шефе.

Леопольд Треппер родился 23 февраля 1904 г. в городе Новы-Тарг (севернее Закопане) в бедной многодетной еврейской семье. Новы-Тарг входил тогда в состав Австро-Венгрии. После распада последней в 1918 г. этот город, как и Закопане, отошел к Польше, Треппер стал польским евреем и по сей день в этом качестве фигурирует в мировой литературе.

Отец умер, когда мальчику было 12 лет. И с тех пор его детские и юношеские годы были сплошной борьбой за выживание. Он брался за любую работу - каменщика, слесаря, чернорабочего на металлургическом заводе и даже спекулировал водкой. Сионистская организация "Гехалуц", финансируемая американскими евреями, помогла ему перебраться в Палестину. Но и здесь его ждала тяжелая работа по осушению болот, от зари до зари приходилось стоять по колено в воде и тине, а ночью в палатке спасаться от москитов. Он побывал в крупных городах Палестины, в то время подмандатной территории Великобритании, увидел "здоровенных парней из английской жандармерии, в большом количестве расхаживающих по улицам", поработал в ряде кибуцев.

Постоянная борьба за существование привела Треппера к коммунистам. По его инициативе была создана организация "Единство", целью которой явилось объединение евреев и арабов против произвола предпринимателей. В 1928 г. Треппера арестовали и после заключения в хайфской тюрьме выслали из страны.

С рекомендацией ЦК компартии Палестины он отправился во Францию. В Марселе он работал мойщиком посуды, в Париже - мойщиком полов в крупных универмагах и одновременно ночным грузчиком на железной дороге. И, наконец, он обрел желаемую работу корреспондента в коммунистических печатных органах.

В Париж к нему приехала жена Люба, в 1931 г. у них родился сын Мишель, второй сын, Эдгар, родится позже, в 1936 г., в Москве.

Активность Треппера была замечена, в 1932 г. руководство ФКП направило его в Москву в Коммунистический университет национальных меньшинств Запада им. Ю.Ю. Мархлевского. По окончании университета будущий Большой шеф стал сотрудником еврейской газеты "Дер Эмес" и одновременно слушателем военной академии, где генерал Орлов читал специальный курс будущим разведчикам. В Москву переезжает Люба с сыном.

Окончившего академию Треппера приглашают в Управление разведывательной службы Красной Армии, которым руководил в то время знаменитый Ян Берзин. Встреча с Берзиным окончательно утвердила решимость Треппера, ставшего уже убежденным антифашистом, бороться с этим "царством разнузданного варварства" в рядах советской разведки.

Но, как показало недалекое будущее, опасность грозила разведчикам не только со стороны фашизма.

Гитлер в Германии и Сталин в Советском Союзе установили в своих странах неограниченную диктатуру. Методы были практически одинаковые.

"Наши товарищи исчезали, - пишет Треппер, - лучшие из них умирали в подвалах НКВД, сталинский режим извратил социализм до полной неузнаваемости". Когда из Испании вернулся Берзин, находившийся там в качестве военного советника республиканской армии, Треппер вновь встретился с ним. Это было осенью 1937 г. Начальник разведуправления уже знал, что Тухачевский, которого он глубоко уважал, и весь его штаб арестованы и расстреляны. Относительно своей судьбы он не питал иллюзий и спешил использовать оставшееся ему время. Треппер вспоминает: "Берзин принял меня для беседы, хорошо сохранившейся в моей памяти. Да и могло ли быть иначе, если этот день оказался решающим для всей моей дальнейшей судьбы? "Я вам предлагаю перейти на работу к нам, потому что вы нам нужны, - сказал Берзин, - и не сюда - в аппарат. Тут вам не место. Нет, вы должны создать в Западной Европе базу для наших действий".

"Вопреки всей нашей растерянности и тревоге, - пишет далее Треппер, - вопреки тому, что Советский Союз перестал быть той страной социализма, которой мы грезили, его обязательно следовало защищать. Эта очевидность и определила мой выбор. С другой стороны, предложение Берзина позволяло мне с чистой совестью обеспечить свою безопасность. Польский гражданин, еврей, проживший несколько лет в Палестине, человек, лишившийся родины, журналист, сотрудничавший в ежедневной еврейской газете: Для НКВД я не мог не быть стократ подозрительным".

Перед будущим Большим шефом была поставлена задача развертывания разведывательной сети в масштабах Европы, в частности в Германии и соседних с нею странах. Для покрытия материальных и финансовых расходов Треппер предложил создать коммерческую "крышу", пояснив, что в капиталистической стране при наличии известной сметки не так уж трудно зарабатывать деньги. Ему выделили десять тысяч долларов в качестве первоначального капитала, и больше он за деньгами в Центр не обращался.

Берзин дал понять, что подготовку соответствующих людей и особенно руководителей групп в отдельных странах надо будет проводить только на месте. По взволнованному тону, которым были произнесены эти слова, Трепперу стало ясно, что значительная часть квалифицированных кадров, которые могли бы выполнить эту работу, уже арестована.

Берзин посоветовал будущему резиденту при отправке добытых сведений никогда не задумываться, как их примет руководство. "Иначе вы будете просто плохо работать. Прислушивайтесь только к голосу вашей совести - для революционера только она верховный судья..." Треппер воспринял эти слова Берзина как его политическое завещание. Больше им не суждено было беседовать.

В марте 1938 г. Трепперу выдали паспорт на имя Адама Миклера, канадского промышленника, желающего обосноваться в Бельгии, обучили шифровальному делу и объяснили, как с ним будет поддерживаться связь.

Итак, осенью 1938 г. Леопольд Треппер, он же Адам Миклер (позже также Жан Жильбер), прибывает в Брюссель. Законы маленькой Бельгии обеспечивали относительную безопасность разведчика (в случае провала его просто выселяли из страны), а ее географическое положение позволяло быстро перемещаться в Германию, Францию, Скандинавию.

Треппер прежде всего восстановил связи со своими старыми друзьями по Палестине Лео Гроссфогелем и Гилелем Кацем. Первый жил в Брюсселе, второй - в Париже. Оба они евреи, оба - основные помощники резидента, оставшиеся преданными ему до самой смерти под пытками в гестапо. Коммерсант Гроссфогель возглавлял фирму "Король каучука", торговавшую плащами. Адам Миклер становится одним из акционеров фирмы, а сама фирма - коммерческой "крышей" будущей организации.

Вскоре к ним присоединились направленные из Москвы командиры Красной Армии радист Михаил Макаров - уругвайский гражданин Карлос Аламо и разведчик Анатолий Гуревич - также "уругваец" Виктор Сукулов, он же "Кент". Оба - смелые, отважные люди, имевшие опыт войны с фашистами в республиканской армии в Испании. Не будучи летчиком и никогда не управлявший самолетом, Макаров во время наступления франкистов поднял в воздух свободный самолет, сбросил бомбы на врага, вернулся, посадил самолет и гордо встал возле него. Видевшие это приветствовали его как героя.

Судьба Гуревича не менее необычна, чем судьба Треппера. Он служил в штабе ПВО Кировского района Ленинграда, хорошо знал испанский язык и был направлен в 1938 г. адъютантом-переводчиком на подводную лодку республиканской Испании; лодка после ремонта во французском порту Бордо прошла путь вдоль атлантического побережья Пиренейского полуострова через Гибралтарский пролив к порту Картахен на восточном берегу Испании. Почти на всем пути маршрут контролировался фашистскими кораблями и авиацией, лодка неоднократно подвергалась опасности быть затопленной. Героический поход лодки Гуревич описал в рассказе "На подводной лодке через Гибралтар" (сб. "Ленинградцы в Испании". Л.,1973).

В Брюссель к мужу приехала Люба с младшим сыном Эдгаром, которому тогда было полтора года. Старшего, Мишеля, она оставила в Москве, в интернате. Люба помогала мужу собирать информацию, обучала присылаемых из Москвы разведчиков особенностям поведения за рубежом, французскому языку.

В окружении семьи Большой шеф выглядел вполне благополучным бизнесменом, внушающим полное доверие. Дела фирмы шли успешно, у него даже появилась возможность помочь Зорге, переведя по указанию Центра деньги в Японию. Продолжалось комплектование организации.

В начале своего расследования Перро не придавал значения тому, что руководитель, его ближайшие помощники, многие члены капеллы были евреями. "Но, - пишет он, - с течением времени я понял, что это довольно близорукий подход: У евреев особый счет с нацистами".

Того же мнения придерживался и Гиммлер. Полицейским, которым будет поручено "стереть с лица земли эту еврейскую гниль" (Красную капеллу), он отдаст письменный приказ использовать любые средства и пытки, чтобы добиться признаний. "Насколько нам известно, - пишет Перро, - это единственный случай, когда рейхсфюрер осмелился поставить свою подпись на документе, разрешающем применение пыток вплоть до смертельного исхода". Представляется, впрочем, что Гиммлер не только "осмелился", но и сделал это с удовольствием - тем самым он угождал Гитлеру, который лично заменял приговоры "оркестрантам" о тюремном заключении смертными приговорами.

С приходом Гитлера к власти западноевропейские компартии были в значительной степени разгромлены, оставшиеся коммунисты ушли в подполье и продолжали борьбу в рядах Сопротивления. От них к Большому шефу поступали информация, помощь в организации связи. Так, особо важные секретные донесения он передавал через главу французской компартии Жака Дюкло, имевшего каналы для связи с Москвой.

С Большим шефом сотрудничали не только коммунисты-подпольщики, но и немцы, занимавшие весьма высокое положение. Треппер пишет о многих из них, отдавая должное их мужеству и скорбя об их гибели. Его ближайшими соратниками по берлинской группе были немцы Харро Шульце-Бойзен и Арвид Харнак.

Харро - немецкий аристократ, внучатый племянник знаменитого адмирала Тирпица. Еще до прихода Гитлера к власти он со своим другом Анри Эрлангером выпускал журнал, направленный против нацизма. Когда пробил их час, эсэсовцы арестовали издателей и подвергли их жестокой пытке. Еврея Арни убили прямо на глазах у друга, и с этого момента Харро стал убежденным антифашистом. Через несколько лет он женился на внучке князя Ойленбурга, приближенного маршала Геринга, благодаря чему попал в институт, где велись важнейшие исследования в области военной техники. К началу войны он занимал высокий пост в министерстве авиации.

Арвид Харнак, доктор философии, изучал экономику в США. Как советник министерства экономики он имел доступ к самым конфиденциальным планам выпуска продукции, включая военную. В группу Шульце-Бойзена-Харнака входили различные специалисты, писатели, старые коммунисты и даже бывший министр культуры Пруссии. Аналогичные группы были созданы во Франции, Бельгии, Голландии. В Швейцарии действовала независимая, но поддерживающая контакты с Большим шефом группа разведчика венгерского еврея Шандора Радо.

Участники сети считали, что их пребывание внутри германской военной машины будет способствовать ее разрушению, уничтожению нацизма. Но до этого еще было далеко, а пока в конце 1939 г. в мире происходили эпохальные события.

Продолжение следует