Нюренбергское предостережение

К 60-летию процесса суда над главными немецкими военными преступниками

20 ноября исполняется 60 лет со дня начала работы в Нюрнберге Международного военного трибунала, судившего главных немецких военных преступников. Это был первый в истории процесс такого рода. Идея привлечения к ответственности нацистских главарей впервые была зафиксирована в Московской декларации от 1 ноября 1943 года, в которой великие державы - СССР, США и Великобритания - торжественно обещали покарать нацистских военных преступников. В этом документе наряду с их выдачей для суда и наказания тем странам, где они совершили преступления, также устанавливалась степень ответственности главных немецких военных преступников, чьи преступления были связаны с определенным регионом. Декларация провозглашала, что последние будут наказаны на основании совместных решений правительств союзных держав.

8 августа 1945 года в Лондоне было подписано соглашение между СССР, США, Великобританией и Францией, в котором провозглашалось создание Международного военного трибунала, и был принят его устав.

Значительный вклад в разработку законодательства в области военных преступлений и формулировку Устава Международного военного трибунала внес известный английский юрист и ученый, крупнейший специалист по международному праву сэр Херш Лаутерпахт, еврей по происхождению. В уставе Международного военного трибунала были определены три вида преступлений: преступление против мира, военные преступления и преступления против человечества. Выбор Нюрнберга в качестве места проведения процесса тоже был неслучаен. Как известно, именно в этом городе в 1935 году были приняты законы об имперском гражданстве и о защите немецкой крови и немецкой чести, вошедшие в историю, как Нюренбергские законы. На их основании были уничтожены миллионы евреев. Кроме того, как раз в Нюрнберге происходили важнейшие съезды нацисткой партии.

Вопрос о военных преступлениях и преступлениях против мирного населения, в том числе евреев, квалифицировались как преступления против человечества. Е.Е. Щемилева-Семина, советская переводчица на процессе, в конце 90-х годов работавшая доцентом Московского государственного лингвистического университета, вспоминала: "Вопрос о судьбе еврейского народа так или иначе затрагивался в допросах почти всех подсудимых. Да и вся антисемитская политика фашистского государства, освещенная словами Гитлера: "Или Германия, или евреи! Кто-то из них должен погибнуть!", - была предметом самого тщательного рассмотрения". Характерно, что в ходе процесса все подсудимые заявляли, что они ничего не знали о намерении Гитлера уничтожить еврейский народ. Даже подсудимый Штрейхер, антисемит номер один, доказывал, что "окончательное решение еврейского вопроса" он видел в переселении евреев на остров Мадагаскар.

Вопрос о военных преступлениях, в частности преступлениях против евреев, квалифицированный как преступления против человечества, совершенные в рамках общей политики уничтожения евреев, впервые был поставлен только после окончания Второй мировой войны Международным военным трибуналом в Нюрнберге, разбиравшим дела нацистских главарей, захваченных в плен союзниками.

В соответствии с принципами Лондонского соглашения от 8 августа 1945 года обвинительный акт был подготовлен генеральными прокурорами четырех великих держав. В нем подробно излагались обвинения, выдвинутые против каждого из нацистских главарей, а также против организаций, квалифицированных как преступные. В подготовке материалов, а также в ходе самого процесса все четыре прокурора пользовались помощью других стран антигитлеровской коалиции, в том числе ряда международных организаций, например Института по вопросам еврейства при Всемирном еврейском конгрессе. Устав Нюрнбергского трибунала стал основой для специальных законов в странах, в которых происходили процессы против нацистских военных преступников.

Процесс велся на четырех языках - английском, русском, французском и немецком. На нем было прочитано и проанализировано 30 миллионов страниц текста. Трибунал рассмотрел более пяти тысяч подлинных документальных доказательств. Советское обвинение представило 520 документов, более 60 из которых составляли акты и сообщения Чрезвычайной государственной комиссии и приговоры по уже состоявшимся процессам над гитлеровскими преступниками, совершившими свои злодеяния на территории оккупированных советских областей. Важную роль на суде сыграли фото- и кинодокументы, в том числе отснятые самими нацистами. В частности, были представлены нацистский фильм об уничтожении чехословацкой деревни Лидице, документальный фильм о преступлениях в Освенциме, Маутхаузене, о разрушении Смоленска, уничтожении памятников культуры и искусства, фотодокументы о военных преступлениях в Латвии, на Украине. За время процесса было подготовлено более 30 тысяч фотокопий документов, составлено свыше 50 миллионов страниц печатных материалов. Штат трибунала насчитывал 3200 человек, из них американских служащих - более 1000 человек, советская делегация - более 200 человек, не считая нескольких десятков свидетелей - представителей многих стран.

Всего за время работы трибунала состоялось 403 открытых заседания. Процесс завершился 1 октября 1946 года. Перед судом предстали 22 человека, ни один из них не признал себя виновным. К моменту начала суда Адольф Гитлер, Иозеф Геббельс и Генрих Гиммлер покончили жизнь самоубийством. Дело в отношении Роберта Лея - вождя "Трудового фронта", самой многочисленной в Третьем рейхе профсоюзной организации, покончившего с собой в тюрьме 25 октября 1945 года, было прекращено. 12 подсудимых были приговорены к смерти через повешение. Это Мартин Борман; руководитель партийной канцелярии (судимый заочно); Герман Геринг - рейхсмаршал, главнокомандующий ВВС Германии; Фриц Заукель, обергрупенфюрер СС, генеральный уполномоченный по использованию рабочей силы; Артур Зейс-Инкварт, имперский наместник в Австрии; Альфред Йодль, генерал-полковник, начальник штаба оперативного руководства верховного командования вооруженными силами; Эрнст Кальтенбруннер, обергруппенфюрер СС, начальник имперского управления безопасности и начальник полиции безопасности; Вильгельм Кейтель, фельдмаршал, начальник генерального штаба вооруженных сил Германии; Иоахим фон Риббентроп, уполномоченный руководства нацисткой партии и министр иностранных дел; Альфред Розенберг, заместитель Гитлера по вопросам идеологической подготовки членов нацисткой партии, имперский министр по делам оккупированных восточных территорий; Ганс Франк, рейхслейтер нацистской партии по правовым вопросам, затем генерал-губернатор оккупированной Польши; Вильгельм Фрик, имперский министр внутренних дел; Юлиус Штрейхер, идеолог антисемитизма, организатор уничтожения евреев.

Трое подсудимых были приговорено к пожизненному заключению; Рудольф Гесс, заместитель Гитлера по партии, член совета министров по обороне империи; Эрих Редер, гросс-адмирал, главнокомандующий ВМС Германии с 1935 по 1943 год, Вальтер Функ, имперский министр по налогам. Четверо подсудимых приговорены к различным срокам заключения: Карл Дениц, гросс-адмирал, командующий подводным флотом и преемник Гитлера на посту главы государства (10 лет заключения); Константин фон Нейрат, председатель совета обороны (15 лет заключения); Бальдур фон Ширах, организатор руководитель гитлеровской молодежной организации "Гитлерюгенд" (20 лет заключения); Альберт Шпеер, имперский министр вооружений и боеприпасов (20 лет заключения). Оправданы были трое: Ялмер Шахт - один из ближайших советников Гитлера по вопросам экономики и финансов; Ганс Фриче - ведущий сотрудник министра пропаганды; Франц фон Папен - дипломат, вице-канцлер в довоенном правительстве Гитлера. Советский представитель, главный государственный обвинитель от СССР Р.А. Руденко безуспешно пытался добиться смертного приговора для всех без исключения обвиняемых, но прокуроры стран-союзниц отвергли это предложение. 16 октября 1946 года смертный приговор был приведен в исполнение.

В приговоре трибунала одновременно был объявлен преступным руководящий состав нацисткой партии, гестапо (тайной государственной полиции), СА (штурмовые отряды), СД (Служба безопасности), а также имперский кабинет, генеральный штаб и верховное командование вермахта. В приговоре есть специальный раздел, посвященный преследованию и истреблению евреев. Преступления, совершенные против европейского еврейства, в нем определись как бесчеловечные, осуществляемые последовательно и систематически в самых широких масштабах. В своих воспоминаниях Е. Е. Щемелева-Сенина пишет: "После объявления приговоров с каждым из подсудимых беседовал судебный психиатр доктор Джильберт. На процессе присутствовал также известный советский психиатр профессор Краснушкин". О казни Е.Е. Щемелева-Сенина вспоминает так: "Мы, советская делегация на процессе, узнали об этом от корреспондента ТАСС Б. Афанасьева, который в ночь на 16 октября 1946 года присутствовал при казни. От него мы услышали о последних минутах жизни приговоренных к высшей мере. Многие, впав в прострацию, не могли подняться на эшафот. Их втаскивала туда американская охрана. Вы спрашивали о тех, кого, как говорится, исправит лишь могила. Штрейхер, стоя перед виселицей, выкрикнул: "Жиды, торжествуйте, но это ваш последний Пурим-фест. Хайль Гитлер!" Подсудимый Заукель истошно повторял: "Я ни в чем не виноват, я не в чем не виноват…" Присутствие духа сохраняли лишь военные" ("Общая газета", № 46 за 1999 год).

Совсем недавно опубликована книга проживающего в Полтаве личного телохранителя Р.А. Руденко Иосифа Давидовича Гофмана "Нюрнберг предостерегает", в которой рассказывается о некоторых неизвестных подробностях процесса.

После процесса не было выполнено решение Международного трибунала от 6 марта 1946 года об издании всех документов на четырех рабочих языках. На трех - английском, немецком и французском - документы были изданы и неоднократно переизданы… Советская переводчица отмечает: "При Сталине Нюрнберг замалчивался по вполне понятным причинам - в ходе заседаний вдруг возникали темы, говорить на которые в СССР было строжайше запрещено. Немудрено что мне, 20-летней комсомолке, некоторые показания даже слушать было жутко, а уж переводить… Например, Гесс говорил о политических процессах 1936-1938 годов, состоявшихся в одной из негерманских стран. Для этих процессов, по словам Гесса, было характерно, что подсудимые весьма странным образом изобличали себя сами, перечисляя свои якобы совершенные преступления. А когда им выносили смертные приговоры, им неистово аплодировали, к удивлению всего мира. Геринг однажды сказал на суде: "Если я сижу на этой скамье, то справа от меня должен сидеть Сталин, а слева - Черчилль". Можно понять, почему в при советском режиме многое не договаривали о Нюрнберге, где, в частности, вскрылась наша, мягко говоря, небезупречная позиция в вопросе о Катыни, правда о которой сказана народу совсем недавно… Теперь нет никаких идеологических преград для издания всех материалов, зато появились непреодолимые экономические преграды - нет денег…"

…В 1946 г. году мой отец, известный профессор-кардиолог Я.Г. Этингер, познакомился с находившимися в то время в Москве еврейским поэтом и прозаиком Абрамом Суцкевером, бывшим узником Вильнюсского гетто, активным участником еврейской боевой организации. Он часто бывал у нас. Однажды Суцкевер сообщил отцу, что Илья Эренбург обратился к Соломону Михоэлсу с просьбой помочь ему, Суцкеверу, организовать его выступления со свидетельскими показаниями на процессе в Нюрнберге, что тот и сделал. Об этом подобно пишет американский исследователь Джошуа Рубинштейн в своей книге "Жизнь и время Ильи Эренбурга", выпущенной в Москве в 2002 году (с. 250). Суцкевер, зная, что я в пору ранней юности находился в минском гетто, по согласованию с советскими инстанциями предложил вместе с ним поехать в Нюрнберг и выступить в качестве свидетеля преступлений нацистов в Минске. Я согласился, но отец, наотрез отказался меня отпускать в эту поездку, опасаясь, как бы со мной чего не случилось в Германии. Дело в том, что, как я узнал из книги Джошуа Рубинштейна, перед своей поездкой в Нюрнберг Суцкевер признался Эренбургу, что "собирался пронести в зал суда пистолет и застрелить Геринга". Илья Эренбург отговорил его от этой безумной затеи: "такой поступок окончился бы смертью самого Суцкевера, а нацисты уже не стоили того, чтобы жертвовать собой из-за них". Очевидно, об этом своем намерении Суцкевер говорил и отцу, поэтому он, опасаясь, что Суцкевер все-таки может выстрелить в Геринга, и не хотел, чтобы я с ним ехал в Нюрнберг. (Суцкевер выступил на процессе 27 января 1946 г., и его выступление произвело большое впечатление на судей.).

Следует отметить, что Нюренбергский процесс неоднократно подвергался резкой критике со стороны реакционных кругов Западной Германии, а также в США, Великобритании и Франции. Так, известный американский реакционер Роберт Тафт ставил под сомнение саму организацию процесса. Вот что он заявлял в начале 60-х годов: "Суд победителей над побежденными не может быть беспристрастным вне зависимости от того, насколько он ограничен рамками справедливости. Во всем этом судилище присутствует акт мести, а месть редко бывает справедливой. Повешенье одиннадцати заключенных - пятно на американской истории, о котором мы будем долго сожалеть". Эти слова Тафта приведены в книге Джона Кеннеди " Profiles in Courage" (New York, 1963).

Буквально то же самое заявлял Сергей Ковалев, претендующий на роль лидера правозащитного движения в России. В майские дни 2003 года, когда человечество отмечало очередную годовщину разгрома гитлеровского фашизма и склоняло головы перед памятью его жертв, Сергей Ковалев, депутат Государственной Думы РФ, член фракции Союза правых сил, заявил о "незаконности" приговоров учрежденного в 1945 году державами-победительницами - СССР, Великобританией и Францией - Международного военного трибунала в Нюрнберге и по сути выступил в защиту главных нацистских преступников: "Вспомним Нюрнбергский процесс. С точки зрения права это чистое безобразие, это ведь суд победителей над побежденными, причем там даже не было попыток это скрыть. Какое тут равенство сторон? Это суд, который судил по специально для него написанным законам. Был сознательно нарушен фундаментальнейший, самый важный принцип права: закон не имеет обратной силы. Решили, что имеет. И вздернули людей, многие из которых поступали строго в соответствии с законами своей страны, действовавшими тогда. Ужасными законами, варварскими, но законами. Тем не менее найдите юриста, который сказал бы, что Нюрнбергский процесс - событие печальное, о нем следует сожалеть и признать, что он отодвинул нас назад. Ни один самый строгий юрист, понимающий все юридические недостатки Нюрнберга, не выступит таким образом" ("Новое время" № 18-19, 11 мая 2003 г.) Эти циничные слова вызвали глубокое возмущение. Если бы нечто подобное заявил депутат германского бундестага или парламентарий какого-либо другого западного государства, разразился бы грандиозный политический скандал, и такой человек был бы вынужден покинуть свое парламентское кресло, был бы привлечен к судебной ответственности и оказался бы на скамье подсудимых. В России же депутат парламента, считающий себя демократом и последователем А.Д. Сахарова, открыто называет Нюрнбергский процесс против главных нацистских военных преступников, жертвами которых стали десятки миллионов людей, прежде всего в своей его собственной стране, "чистым безобразием" и считает, что их неправильно осудили. Неужели С. Ковалев не понимает, что он компрометирует российское правозащитное движение и дискредитирует себя в глазах ветеранов Великой Отечественной войны, оставшихся в живых узников гетто и фашистских концлагерей, в глазах российской и международной общественности? Слова С. Ковалева - это попытка ревизии решения Международного военного трибунала в Нюрнберге.

Значение Нюренбергского трибунала актуально и в наши дни. Был создан прецедент, о чем свидетельствует хотя бы суд над сербским военным преступником Милошевичем. Процесс продемонстрировал, что нарушение основного права человека - права на жизнь - не может оставаться безнаказанным. И в этом заключается непреходящее историческое значение Нюрнбергского процесса.

Яков Яковлевич Этингер, профессор, доктор исторических наук, почетный член ряда зарубежных академий, бывший узник гетто и ГУЛАГа