Со дня убийства Ицхака Рабина прошло девять лет
Со дня убийства Ицхака Рабина прошло девять лет
Убийство Ицхака Рабина повергло страну в шок. Привыкшее к войнам, террору, политическим и экономическим катаклизмам общество с трудом приходило в себя. Как такое могло случиться? Как мог еврей поднять руку на своего премьер-министра? Как несогласие с политикой правительства могло привести к мысли о самосуде?
Политические убийства, частые в соседних арабских странах, минули Израиль. Тем сильнее был шок, тем тяжелее - выход из кризиса. Рабина убили спустя два года после начала арабо-израильского "мирного процесса". Вызванную им эйфорию, охватившую часть израильского общества, особенно его элиту, разделяли не все. Для многих в Израиле переговоры с Арафатом были не воплощением мечты, а ожившим кошмаром. Идеологическое несогласие с уходом с части "территорий", недоверие к арабам вообще и к Арафату в частности, террор "смертников", развязанный ХАМАСом при попустительстве правительства палестинской автономии привели к массовым демонстрациям протеста.
Не менее сложной была ситуация в парламенте. Рабин, опиравшийся на ультралевый блок, не особо стеснялся в выражениях, демонстрируя свое презрение к тем, кто критиковал его политику. "Крутятся, как пропеллеры", - процедил он как-то. Позиции становились все более полярными, способность, а главное - желание сторон слышать друг друга таяли. 5 октября 1995 года Кнессет утвердил соглашение "Осло-2", по которому впервые с 1967 года Израиль обязывался вывести войска из крупных населенных пунктов Иудеи, Самарии и сектора Газы. Соглашение вызвало бурю протеста. Бывший начальник генерального штаба Эхуд Барак, незадолго до этого вышедший в отставку и занявший в правительстве Рабина пост министра внутренних дел, голосовал против. Он назвал это соглашение "швейцарским сыром": "В нем дыр больше, чем сыра".
Судьбу соглашения решило парламентское голосование. Два члена Кнессета от правящей коалиции заявили, что не могут проголосовать за "Осло-2" из-за опасностей, которыми оно грозит. Коалиция оказалась на грани краха. Лишь пообещав двум членам оппозиционной фракции должности министра и замминистра, Рабин сумел убедить их голосовать за соглашение и тем самым обеспечить большинство голосов. Утверждение судьбоносного решения путем купли-продажи должностей и голосов многих привело в ярость.
В этой атмосфере разрозненности, накала страстей и падения авторитета правительства и проводимой им линии, было решено провести в Тель-Авиве проправительственный митинг. Одной из его целей было поднять моральный дух премьера, который, по свидетельствам его приближенных, уже терял уверенность в правильности выбранного курса. Акцию назначили на исход субботы - 4 ноября 1995 года. По окончании официальной части митинга Рабин поблагодарил его организаторов и участников и стал спускаться по лестнице к ждущей его машине.
Но внизу премьера ждал не только автомобиль, но и убийца - 26-летний студент юридического факультета университета Бар-Илан, религиозный житель фешенебельной Герцлии Игаль Амир. Амир не участвовал в акциях протеста, прилежно изучал Тору и университетские дисциплины, до поступления в Бар-Илан отличился на армейской службе в боевых частях. Но он не раз приватно обсуждал с друзьями свое недовольство политикой правительства и дважды планировал покушение на премьера. Удалась только третья попытка.
...Около полуночи из дверей тель-авивской больницы "Ихилов" вышел заведующий канцелярией главы правительства Эйтан Хабер. Толпа, ждавшая известий о Рабине, стихла. "Правительство Израиля, - прокричал в толпу Хабер, - с глубокой скорбью и потрясением сообщает о кончине премьер-министра и министра обороны Израиля Ицхака Рабина".
Со дня убийства премьера прошло девять лет, площадь Царей Израилевых стала Площадью Рабина, на ней ежегодно проходят митинги в память погибшего. В жизни страны началась новая эпоха. Дискуссия, развернувшаяся в обществе вокруг плана нынешнего премьер-министра Израиля Ариэля Шарона по одностороннему уходу из сектора Газы и северной Самарии, не уступает по накалу той, что сотрясала общество в 1995-м. Тогда Ариэль Шарон был одним из самых яростных противников правительства. Сегодня ему самому приходится противостоять жестким, порой "с переходом на личности", нападкам оппонентов. Ситуация и политическая риторика противостоящих сторон все чаще напоминает повторение пройденного. Междоусобицы всегда - со дня разрушения Второго Храма и до убийства Ицхака Рабина - заставляли еврейский народ платить за разногласия слишком дорого.
Габриэль Вольфсон, Иерусалим