Евгений Штейнер

Что такое “Палестина”?

“Аббас вынужден выступать с громкими политическими заявлениями о скорейшем восстановлении палестинского государства в границах 1967 года, возвращении его столицы в Иерусалим и тому подобном”

Западные (и тянущиеся за ними российские) масс-медиа в очередной раз проявляют полное непонимание того, что происходит, или попросту нежелание видеть и говорить правду.

Абсолютно невозможно “восстановить палестинское государство в границах 1967 года”, потому что не было никогда такого государства – ни в таких, ни в иных границах. И Иерусалим никогда не был столицей ни “Палестины”, ни какого-либо иного арабского государства – ни до 1967-го, ни тысячу, ни полторы тысячи лет назад.

Неверное употребление географических названий или названий народов в средствах массовой информации является мощным орудием для формирования общественного мнения. Хочется наконец донести до собратьев по языку, что неприлично употреблять всуе слово “палестинцы”, не зная толком, что это такое.

Откуда взялось слово

В последнее время как-то незаметно сделалось привычным, что евреев, живущих в Палестине, называют израильтянами, а арабов – палестинцами. И если первое достаточно оправданно – за три-четыре поколения из разноязыких и разнокультурных евреев в Израиле сложилась новая общность, заметно отличающаяся от еврейских общин в других странах, то второе отнюдь не столь очевидно. В слове “палестинцы” содержится так много исторических наслоений, курьезов, простодушных ошибок, злонамеренных искажений или политических фантазий, что полезно обратиться к истокам этого термина.

Первыми, кого называли палестинцами, были древние филистимляне. Так в русской библейской традиции именовали племена, обитавшие в узкой прибрежной полосе Восточного Средиземноморья (именовавшейся Ханааном) три с лишним тысячи лет назад. Несколько лет назад филистимляне часто упоминались в сводках новостей. Впервые за всю историю археологических исследований в филистимлянских городищах к югу от центральной части Израиля (в Тель Микне) были найдены надписи.

Кем были эти филистимляне, известно довольно точно. Ученые считают, что, вероятнее всего, они были выходцами с острова Крит, а до этого могли обитать в материковой Греции. Были они представителями так называемых народов моря – древних южноевропейских путешественников (известные по древнеегипетским надписям шердани – это, видимо, сардинцы, дануну – данайцы и др.), с женами и детьми скитавшихся в лодках по Средиземному морю и высаживавших воинственные десанты на побережье Египта или Ханаана около трех с половиной тысяч лет назад. Из древнеегипетских источников (каменных стел, воздвигнутых в честь успешных боев) известно, что фараоны имели немало битв с “народами моря” и в конце концов выгнали их из своей страны.

Те отряды (или племена), что высадились не на юго-восточный (египетский), а на восточный (ханаанейский и все более израильский – в результате аккультурации) берег Средиземного моря, были более удачливы. Они смогли закрепиться, потеснив древнейшее ханаанейское население. Они-то и явились теми, кого в соответствии с русской огласовкой именовали филистимлянами. Интересно и показательно, что их племенное название в древнееврейской огласовке (плиштим) и на ассирийском языке (пилишти/паласту) значило “чужаки”, “явившиеся”. Это доказывает, что они были “пришельцами” – именно так они выглядели для евреев, которые уже жили на этой территории. В тексте Библии эту прибрежную полоску земли называют Плешет, что соответствует старому русскому Филистия – так в библейском переводе читали древнееврейские буквы. Показательно, что в каноническом переводе еврейской Библии на греческий, выполненном в 3 веке до н. э. (Cептуагинта), слово “плиштим” трактуется как “чужестранцы”.

На протяжении столетий и тысячелетий это слово претерпело множество метаморфоз. Так, триста с лишним лет назад слово “Philistine” стало обозначать невежественного, приземленного, самодовольного типа, которого интересуют исключительно материальные, а не духовные или художественные ценности. В русский слово “филистер” пришло из немецког.

Известный британский эссеист и поэт Мэтью Арнольд конца XIX века был, по всей видимости, первым, кто употребил это слово в английском языке. Переводя “филистер” на английский, он писал, что этот термин должен обозначает “кондового, упрямого, темного противника детей просвещения”.

Возвращаясь к собственно филистимлянам, обретавшимся на Земле Обетованной, напомним очень важный факт, отмеченный в начале нашего текста: изначально географическое название Филистия относилось лишь к филистимлянскому Пятиградью (Экрон, Ашдод, Ашкелон, Гат и Газа) – узкой прибрежной полосе земли нынешней Эрец Исраэль. Однако спустя тысячу с лишним лет, во II веке н. э., после поражения второго иудейского восстания (Бар-Кохбы, 135 г.), римские завоеватели Земли Израиля, изгнав большую часть еврейского населения и желая стереть из памяти потомков связь этой страны (именовавшейся тогда Израиль и Иудея) с евреями, вспомнили про древних филистимлян. Они переименовали Израиль в Syria Palaestinei, что буквально переводится “Палестинская Сирия”, и присоединили его к уже существовавшей римской провинции Сирия (впервые же выражение “Сирия Палестинская” встречается еще у Геродота – об этом вспомнили придворные историки императора Адриана, когда выполняли его политический заказ).

Название это пережило и филистимлян, и римлян (подобно тому, как название страны Сирия пережило древних сирийцев, истребленных и ассимилированных арабскими завоевателями после ухода оттуда римлян и византийцев). В Средние века название “Палестина” ассоциировалось с библейской землей, захваченной сарацинами – так тогда называли в Европе арабов. Сами сарацины, кстати, воспользовались этим названием, когда вторглись в опустошенную Землю Израиля в 638 году н. э. И Земля Израиля стала провинцией Фаластын арабского халифата. Тогда в Палестине поселились первые арабы. Их никогда не было много. Страна много веков была почти безлюдной пустыней. Арабских правителей спустя четыре столетия на долгие века сменили крестоносцы и турки, а название “Палестина” осталось. Так в Европе называли библейскую Святую землю – родину евреев.

В европейской романтической поэзии “веткой Палестины” называли еврейских, а отнюдь не арабских красавиц. С конца XIX века со словом “Палестина” связывалась формировавшаяся тогда идея еврейского государственного и национального очага на земле предков. Еврейские деятели в России и Восточной Европе делились на палестинофилов и америкафилов. Крупнейшая еврейская газета, выходившая на английском языке в Иерусалиме в первой половине нашего века, называлась Palestine Post, и лишь после возникновения Государства Израиль она была переименована в Jerusalem Post – возможно, отчасти потому, что к тому моменту, моменту провозглашения, согласно решению ООН, Государства Израиль, четыре пятых исторической Палестины находились во владении арабов (но, разумеется, не “палестинских”, а иорданских, сирийских и египетских).

А что касается арабов, живших на территории турецкой провинции Палестина, позднее на британской подмандатной территории Палестина, то палестинцами они себя не называли никогда – пока не начали бороться за уничтожение еврейского государства на земле Палестины. Подчеркнем еще раз: на политической карте мира никогда (ни две тысячи, ни пятьсот, ни сто лет назад, ни до 1967 года, как могут считают наивные и невежественные люди) не было государства Палестина – ни арабского, ни какого иного. Крупнейший специалист по арабскому Востоку профессор Бернард Льюис сказал в интервью влиятельному журналу Commentary Magazine: “С конца существования Еврейского государства в древности и вплоть до Британского мандата регион, ныне обозначаемый как Палестина, никогда не был страной и не имел четких границ, только административные пределы”.

И “палестинского народа”, отличающегося от всех иных по языку, духовной и материальной культуре и социально-политическим узам, не было и нет. В метафорическом плане палестинцами могут называться все обитатели историко-географического региона Палестина – израильские евреи (именно так они часто и назывались до провозглашения независимости Государства Израиль); арабы, заселившие Иудею и Самарию (исторические еврейские области, известные на нынешнем леволиберальном жаргоне как Западный Берег); арабы с бедуинами, поселившиеся за рекой, на восточном берегу (и названные потакавшими им в нарушение международных соглашений англичанами трансиорданцами, а позднее иорданцами).

Палестина и “Палестина” в Британском и арабском смысле

Новая волна политических дискуссий вокруг понятия “Палестина” поднялась в мандатный период – с 1918 по 1947 год. Англичане, получив от Лиги Наций мандат на управление Палестиной, отдаленной провинцией распавшейся Турецкой империи, должны были подготовить условия для создания еврейского государства – именно для этого международное содружество и разрешило англичанам временное административное управление территорией бывшей турецкой провинции. Вместо этого тогдашние британские власти постарались сделать все от них зависевшее, дабы не допустить превращения “Подмандатной Палестины” или хотя бы маленькой ее части снова в Эрец Исраэль. Едва издав Декларацию Бальфура (любопытно, что она была опубликована в английских газетах в один день с сообщением о большевистском перевороте в России), они стали всячески ограничивать и урезать обещанное. Так, от еврейского государства, еще не успевшего родиться, были отрезаны три четверти исторической Палестины – все земли к востоку от реки Иордан. Позднее англичане помогли создать там бедуинское княжество Трансиорданию (буквально – “Заиорданье”), которое впоследствии было переименовано в Королевство Иордания. В силу этого англичане запретили (опять же в нарушение мандата) евреям селиться на восточном берегу Иордана, а несколько существовавших там селений были уничтожены. Назвать вновь созданное государственное образование как-либо иначе, нежели Трансиордания, они затруднились, ибо не хватило ни воображения, ни исторических корней.

На севере англичане “уступили” французам, владевшим на основе мандата бывшей турецкой провинцией Сирией, Голанские высоты – чтобы выпрямить границу. Так, район Голана, бывший всегда частью Земли Израиля и Палестины и никогда ранее в истории арабами не управлявшийся, оказался на территории новообразованного арабского государства Сирия. Голаны были освобождены от сирийских арабов в 1967 году, после неудачной попытки использовать эти высоты, доминировавшие над Галилеей, в качестве плацдарма для нападения на Израиль.

Вернемся к англичанам. Кромсая на куски вверенную им Палестину и бросая эти куски арабам направо и налево (направо – кусок исторической Земли Израиля, граничивший с Синаем, – они оттяпали у Турции в пользу управлявшегося Великобитанией Египта еще в 1906 году), англичане следовали политике, выгодной Британской империи и тому сорту еврейских либералов, которые, говоря словами британского государственного деятеля сэра Джорджа Каннинга, “горячие патриоты всего мира, друзья всех стран, кроме своей собственной”.

Сами арабы в эти глупые игры не играли. Видные арабские деятели, включая “палестинских”, изначально отрицали наличие такого явления, как Палестина. Более того, они считали, что “Палестина” – это термин, который придумали сионисты. “Наша земля всегда была частью Сирии. “Палестина” нам чужда. Это изобретение сионистов” (из заявления одного из арабских лидеров британской Комиссии Пиля в 1937 году). “В истории не существует такого явления, как Палестина, – абсолютно нет ничего похожего”, – сказал арабский историк профессор Филип К. Хитти Англо-Американскому Комитету по расследованию положения в Палестине в 1946 году. “Все знают, что Палестина есть ни что иное, как южная часть Сирии”, – заявил десять лет спустя, в 1956 году, перед Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций основатель и первый глава ООП Ахмед Шукейри, в то время представитель Саудовской Аравии в ООН.

Уместно заметить, что эта Организация освобождения Палестины возникла задолго до 1967 года и ставила своей целью отнюдь не освобождение отошедших к Государству Израиль в результате Шестидневной войны земель, как ошибочно думают многие. Нет, речь изначально шла об освобождении – от евреев – всей Палестины. И уж совсем не модно нынче говорить, что Арафатом и его боевиками было задумано “освобождение” Палестины не только от Израиля, но и от Иордании. Создав практически государство в государстве в Иордании, этот выходец из Египта попытался свергнуть короля Хусейна, но не преуспел и после истребления тысяч своих сторонников иорданскими войсками сумел перебазироваться в Ливан (который вскоре вверг в гражданскую войну).

Упомянув выше, что Арафат родился в Египте (он говорил с сильным египетским акцентом, смешившим палестинских арабов), мы должны коснуться вопроса, откуда вообще взялись миллионы арабов в Палестине. На протяжении последних столетий управляемая турками Земля Израиля была практически пуста. Британский консул доносил правительству в 1857 году: “Страна в значительной степени свободна от жителей, и таким образом существует сильнейшая нужда в населении”.

Возрождение этой опустошенной земли началось в 80-е годы XIX века первыми еврейскими поселенцами. И с преображением земли – орошением, прокладкой дорог, посадкой садов и лесов – в страну потянулись сотни тысяч арабов из сопредельных столь же заброшенных и пустынных областей, привлеченные возникающими рабочими местами и лучшими условиями жизни, которые создали евреи. Официальная турецкая перепись 1882 года насчитывает только 141 тысячу мусульман. Спустя сорок лет, в 1922 году, их число возросло до 650 тысяч, или на 450 %. В 1938 году арабов стало более миллиона – увеличение на 800 % за 56 лет. Немыслимо объяснить это естественным приростом – даже если арабы рожают так, как они рожают. Например, в 1944 году они уверяли, что прирост составлял 334 человека на тысячу. Это в четыре раза больше, чем в сопредельном Египте, и в три раза выше, чем в Ливане и Сирии, где естественный прирост и так один из самых высоких в мире. Показательно, что наибольшая концентрация арабов была зафиксирована в местах, колонизованных евреями.

Арабы массированно стекались в Палестину, привлеченные еврейским преображением страны. В 1922 году британский губернатор Синайского полуострова писал, что “незаконная иммиграция арабов идет не только с Синая, но и из Трансиордании и Сирии”. В 1930 году комиссия Хоупа-Симпсона, работавшая по заказу мандатных властей, докладывала, что “списки безработных крайне раздуты иммигрантами из Трансиордании”.

Масштабы незаконной арабской инфильтрации комментировал даже британский премьер-министр Черчилль, заметив в 1939 году, что [в Палестине] “арабов не только не притесняют, но они стекаются туда толпами и умножаются”. Было это сказано в 1939 году, когда англичане всячески противодействовали приезду в Палестину еврейских беженцев из Европы. Малькольм Мак-Дональд, один из основных авторов британской Белой Книги (1939), законодательно ограничившей въезд евреев в Палестину, признавал, что если б не наличие в стране евреев, количество арабов вряд ли достигло бы и половины их нынешнего числа.

Таким образом, евреи, особенно прекраснодушно-наивные пионеры, мечтавшие о новой “ханаанейской” общности евреев и арабов на библейской земле, не только не вытесняли арабов, но и явились главной причиной арабской иммиграции.

Новопереселенческий характер арабского населения подмандатной Палестины весьма характерно отразило постановление ООН о так называемых беженцах. Беженцами признавались арабы, которые жили на территории, отведенной решением Генеральной ассамблеи под еврейское государство, в течение двух лет. И бежали они, понуждаемые армиями пяти сопредельных арабских стран, вторгшихся на территорию Израиля, чтобы уничтожить его – а вместе с тем и резолюцию ООН.

Ни захватившие в 1948 году сектор Газа египетские арабы, ни овладевшие Иудеей и Самарией плюс половиной Иерусалима иорданские арабы не только не позаботились о создании арабского государства Палестина, но и не предоставили жителям этих территорий гражданских прав.

Когда возникли “палестинцы”

Член Исполнительного комитета ООП Захир Мухсейн четко выразил идею “палестинства” в интервью голландской газете “Троув” в 1977 году (31 марта): “Палестинского народа не существует. Создание палестинского государства – это только средство продолжения нашей борьбы против государства Израиль во имя нашего арабского единства. Строго говоря, не существует различия между иорданцами, палестинцами, сирийцами и ливанцами. Лишь для политических и тактических целей мы говорим сегодня о существовании палестинского народа, поскольку арабские национальные интересы противостояния сионизму требуют декларации существования особого “палестинского народа”. Из-за тактических целей Иордания, которая представляет собой суверенное государство с установленными границами, не может требовать отдачи ей Хайфы, Яффы, Беер-Шевы и Иерусалима. Однако как только мы установим наше господство над всей Палестиной, мы в ту же минуту объединим Палестину и Иорданию”.

Когда Арафат не сумел отобрать власть в Иордании у короля Хусейна и иорданские власти отказались от притязаний на восточную часть Иерусалима и Западный берег, ООП сосредоточила свои усилия на притязаниях на часть Палестины от Иордана до Средиземного моря. Именно так они изображают территорию будущего арабского государства “Палестина” на картах и в школьных учебниках. После ханаанейцев и филистимлян начинаются сразу арабы; про евреев – ни про Государство Израиль, ни даже про древние Израильское и Иудейское царства – не говорится ни слова. Описывая святые города Иерусалим, Вифлеем или Хеврон, учебник упоминает только мусульманские и христианские храмы и святыни. О том, что евреи имеют к этим городам хоть какое-то отношение, речи нет.

Арабы, населявшие Палестину, стали ассоциировать себя с древними филистимлянами и говорить о собственной государственности сравнительно недавно – когда они поняли, что соседним арабским режимам – ни Иордании, ни Сирии – не интересно иметь дело с малоуправляемыми членами профессиональных террористических отрядов и их семей, живущими преимущественно на деньги из евро-американских международных благотворительных фондов.

То, с каким восторгом “палестинцы” откликнулись на посулы Саддама Хусейна незадолго до войны в Персидском заливе объединить арабскую нацию, и то, как они проявили себя во время этой войны, лишний раз доказывает, что “палестинский национализм” и “национальные чувства палестинского народа” – ни что иное, как фикция леволиберального воображения.

“Концепция “палестинского национального движения” есть фантазия всяких публицистов в Израиле и на Западе”, – указывает видный британский специалист М. Кон. “До сего дня никто из арабов не употреблял этот термин в своих (написанных по-арабски и для арабов) работах, – писал около десяти лет назад профессор Йехошуа Порат из Иерусалимского университета, специалист по истории палестинских арабов. – Палестинские жители очевидным образом наиболее явно и в крайней степени выражают свою приверженность панарабистской позиции в арабском национализме. Вот почему они всегда встают на сторону того, кто обещает после объединения арабского мира соединенными усилиями освободить Палестину, очистить ее от сионистов и восстановить ее арабский характер”.

Что ожидает израильтян, когда арабы вылезут из Троянского коня, – понятно. Но также достаточно очевидно, что может ожидать палестинских арабов в результате правления ООП. Процитируем статью Д. Сэмюэлса “В разрушенной стране: как Арафат уничтожил Палестину” в недавнем (сентябрь 2005 года) номере журнала Atlantic Monthly: “Экономика палестинских территорий, которая переживала поразительно высокий рост после 1967 года, когда она перешла от иорданского и египетского правления к израильтянам, остановилась в развитии и стала падать. Меньше чем за десять лет Ясир Арафат и его клика ухитрились разрушить не только экономическое здоровье, но и значительный моральный капитал, полученный палестинцами за два с половиной десятилетия израильского военного управления”.

И вот теперь не проходит недели без сообщений либо о терактах, либо об успешном предотвращении теракта, и каждый день Америка и Европа не устают напоминать Израилю о необходимости следовать “Дорожной карте”. В том, что эта карта приведет арабов раньше или позже к уничтожению Израиля, вряд ли приходится сомневаться. Кончится ли на этом дорога? С какой стати! Она естественно выведет к борьбе за установление исламского халифата в Европе и стремлению покарать “большого Сатану” – Америку. Израиль в конце концов, как говорил аятолла Хомейни, лишь “маленький Сатана”.